?

Log in

No account? Create an account

Вс, 11 фев, 2007, 19:14
Ян Потоцкий, «Рукопись, найденная в Сарагосе»

«Рукопись» Яна Потоцкого — весьма необычный роман. Действие его (по крайней мере, основное) происходит в Испании XVIII-го века, хотя оно охватывает и другие страны, и более древнюю историю. Дело в том, что вся книга-рукопись — а это дневник капитана валлонской гвардии — состоит из множества вложенных историй, рассказываемых друг другу участниками действа, которые прерываются с наступлением ночи и зачастую продолжаются на следующий день. Из-за этого восстановить контекст не всегда бывает легко, хотя своя прелесть в этом, безусловно, имеется.

Все рассказы цыгана начинаются просто, и слушателю кажется, что скоро конец; но не тут-то было: одна история родит другую, из той вытекает третья, наподобие остатков частного, которые в некоторых случаях можно делить до бесконечности.

Поначалу довольно бессвязные, истории и судьбы постепенно переплетаются в такой тесный клубок, что распутывать его вслед за автором — одно удовольствие. В том же клубке неразрывно сплелись каббала, христианство и ислам, история и мистика, любовь и приключения… Все сцены написаны так ярко и живо, а порой с таким тонким ехидством, что книга просто была обречена мне понравиться. Что она давно и сделала.

Из неспешного повествования сложно взять что-то короткое, но всё-таки не удержусь:

— Ах, зачем не послушался я брата Херонимо Тринидадского, монаха, проповедника, духовника и оракула нашего семейства. Недаром он, будучи шурином пасынка невестки отчима моей мачехи и, таким образом, ближайшим нашим родственником, не позволяет, чтобы у нас в доме что-нибудь делалось без его совета.

Тут отец упал на стул, сложил руки, поднял глаза к небу и сказал:
— Господи боже, он сам догадался о законе бинома, и если я не вмешаюсь, он, того и гляди, откроет всё дифференциальное исчисление.
Я испугался, увидев, в каком состоянии отец, развязал ему шейный платок и стал звать на помощь. Наконец он пришел в себя и, прижав меня к сердцу, сказал:
— Дитя моё, милое дитя моё, брось вычисления, учись сарабанде, друг мой, лучше учись сарабанде.

Наконец, сеньорита, если бы тебя поместить в химическую печь, ты могла бы превратиться в стеклянный флакон, а если бы прибавить немного металлической извести, из тебя, сеньорита, получился бы очень хороший объектив для телескопов.
— Ты открываешь передо мной, герцог, захватывающую перспективу, — сказала Ревекка. — Будь добр, продолжай.

— А если, — промолвила Марика, — я попрошу, чтоб ты на мне женился?
— С величайшей охотой, от всего сердца, — ответил Эрвас. — Ты будешь меня кормить, когда я здоров, будешь за мной ходить во время болезни и защищать от крыс мое имущество, когда я в отъезде. Да, Марика, я женюсь на тебе, как только ты захочешь, и чем скорей, тем лучше!